Папа может…

— Папа-а-аня! — неожиданно промычал бычок.
— Ну, наконец-то, — восторженно воскликнул
Волк, — а то все — «мама» да «мама»!
(из старого доброго детского мультика)

История, рассказанная мужчиной, который не любит, когда его называют «отцом-одиночкой»

Как каждый уважающий себя мальчишка 80-ых годов, я мечтал стать космонавтом или, как минимум, бороздить просторы океана. Как воспитанный и послушный сын своих родителей, поступил в технический ВУЗ и успешно закончил его. Как ответственный студент, принимая участие в «комсомольских прожекторах» и КВНах, присмотрел себе прехорошенькую активную студенточку несколькими годами младше меня. Как порядочный человек, после совместно проведенного времени в турпоходах, я женился на ней.

Перипетии устройства общества, слава Богу, не коснулись нас — относительная стабильность сопровождала весь период нашей «бездетной» жизни.

Рождение сына было не слишком своевременным, но, как сознательные муж и жена, мы решили не прерывать беременность. Миллионы заводят себе детей находясь и в худших условиях.

О трудностях послеродового периода распространяться не буду — заезженная тема. Всем тяжело. Жена долго хандрила, была злой и раздраженной. Первый год кое-как пережили. На День рождения сына собралась большая компания, жена вновь почувствовала себя на высоте, наслушалась комплиментов от старых друзей. Я уж было обрадовался — жизнь возвращается в свое русло. Но не тут-то было.

Когда сыну исполнялось два года, мы с ним были уже вдвоем. После долгих слез и недолгих объяснений жена уехала к нашему общему знакомому — в студенческом прошлом заводиле и активисту.

Что было тяжелее всего? Выносить сочувствующие взгляды бабушек во дворе, воспитательниц в детском саду, советы «добрых» друзей — отдай ей сына! Привези и оставь! Верите, если бы я знал, где она сейчас находится — привез бы и оставил. Но у меня не было никакой информации о местонахождении бывшей жены. И мы мало-помалу начали с сыном новую жизнь.

Не скажу, что я сразу стал образцовым отцом и сознательно подошел к своей роли. Злость на бывшую переносилась на ребенка — и тогда я срывался от малейшего его непослушания или просто шумной игры. Чувство вины, заполнявшее меня впоследствии, вынуждало находить подтверждение своему необоснованному гневу: «Видишь, разбил чашку! А я предупреждал!» Я сам себе доказывал, что ребенок виновен, а не я не сдержан. А он… Он тянул ко мне свои ручонки, заливаясь слезами, произнося при этом: «Мама, папа»,- путаясь в словах и зная, что я злюсь, когда он, оговорившись, называет меня «мамой». Сдерживая комок, подступающий к горлу, я брал его на руки и пытался успокоить. Вряд ли я тогда пытался подарить ребенку свою любовь, я просто хотел тишины и покоя.

Так прошел еще один год. К этому времени мы с сыном привыкли к минимальному словесному общению. Я был замкнут, угрюм и молчалив, и ребенок полностью перенял мое поведение. В какой-то момент мне показалось, что так даже можно жить — покормил, спать уложил, в садик отвел. И снова то же самое. Выходные не отличались разнообразием, разве что походы в магазин вносили что-то новое в скудную событиями жизнь.

А потом… Однажды, вернувшись из детского садика, сын подошел ко мне и по взрослому сказал: «Папа, я все решил. Отдай меня в детский дом. Я на тебя злиться не буду, честное слово. А когда ты станешь стареньким, я тебя заберу к себе».

Описать свои чувства невозможно. Мне не хватало воздуха, чтобы вздохнуть. Я не мог пошевелиться. Тогда я впервые обнял своего сына, делясь с ним своей любовью и своей силой, своей болью и своей надеждой…

Сын пробил стену, отделявшую меня от внешнего мира.

И сегодня у нас сыном не всегда складывается все гладко. У нас бывают конфликты и недоразумения, тем более, что возраст у ребенка — самый тот, который все называют «сложным».

Я не знаю, что ждет нас завтра. Но сегодня я приложу все силы, чтобы моему сыну хватило моей любви. Чтобы он вырос сильным, настоящим и достойным человеком.

История, рассказанная подругой, которая не может разобраться в своем отношении к мужчине, занимающимся воспитанием ребенка

Я никогда не понимала мужа своей подруги. Каждый раз, встречая ее после работы, он снимал обувь с ее ног и тут же нес мыть ее (в смысле — обувь). Если на улице была грязь, то моя обувь также подвергалась немедленной очистке, если в это время я случайно оказывалась у них дома.

Дальше — больше. Пока мы неторопливо перемалывали косточки всем знакомым и малознакомым, уютно расположившись в мягких креслах, он в это же время шумел на кухне кофемолкой, дабы удовлетворить желание любимой насладиться свежесваренным кофе… Традиционно сопровождающий кофе поднос (конфетки, сырок, тостики) уже не вызывал удивления. Легкий нежный поцелуй: «Не буду мешать», — и рабочий шум на кухне, напоминающий мне время, когда я жила с родителями и мама колдовала на кухне.

Да, мужа подруги я не понимала. Подругу при этом не только понимала, но и восхищалась ею — так организовать жизнь в семье, чтобы быть начисто лишенной каких-либо обязанностей. Вернее, с первых дней совместной жизни она расставила приоритеты — робота для нее на первом месте. И на втором. И дальше тоже — работа. Он безоговорочно принял условия семейной жизни и … растворился в этих условиях. Он мыл, чистил, стирал, ждал ее с работы, испытывая при этом не меньше удовлетворения, чем находясь на работе и получая очередное повышение.

Беременность жены переносил нелегко — терялся от невозможности переложить на себя всю тяжесть «интересного положения» с хрупких плеч любимой женщины (или не плеч — а как там — живота?). Не мог смириться с тем, что не в состоянии разделить с женой боль схваток.

Зато, отстранив молодую мать от ухода за дочерью (оставил разве что кормление грудью), взял отпуск на работе, целиком посвятил себя новой роли.

Папа, ежедневно прогуливающийся в течение двух-трех часов с коляской по парковой зоне, вызывал восхищение замученных бессонными ночами мамаш и умиление у тещ, спешащих на помощь своим любимым дочерям.

Не прошло и месяца, как подруга вышла (вылетела!) на работу.

С этого момента в их семье начались … нет, не скандалы. Начались новые отношения. Она — добытчик, работает, решает, что, кому и сколько необходимо. Он — домохозяин, воспитывает, нянчит, готовит, убирает, стирает. В общем, занимается всем тем, чем занимался и раньше, разве что теперь с большей ответственностью — как же! Ребенок в семье! Ах да, еще добавилось и воспитание малышки.

Он изучает методики развития маленького человека, учит малышку собирать матрешку и складывать платьица в шкаф. Они тихонько уходят из дома, когда мама отдыхает на выходных, чтобы не разбудить ее. Они вдвоем закрываются на кухне, когда мама рассержена чем-то или просто расстроена. Они все время вдвоем.

Я не понимаю мужа своей подруги — я уже, кажется, говорила об этом. Я не понимаю, как он отказался от самореализации на работе и посвятил себя ребенку и семье. Я не понимаю, когда подруга рассказывает, что мужа с дочкой отправила на три летних месяца на море, чтобы «оздоровились», а сама уезжает («Всего-то на недельку!») куда-нибудь в «заокеанье».

Я не понимаю. Но видели бы вы глаза этого мужчины, когда он смотрит на свою кровиночку. Слышали бы вы, как он с ней разговаривает! В такие минуты я искренне не понимаю свою подругу — как много она теряет! Ведь ей достаются лишь крохи от огромного пирога отношений папы с дочкой. У них — свои секреты. У них — понимание с полуслова, полувзгляда.

Я не понимаю. Не понимаю ничего. Почему считается, что мужчина, занимающийся воспитанием ребенка и ведением домашнего хозяйства — и не мужчина вовсе? Ведь мы, женщины, так активно рассуждаем о тяжести ведения домашнего хозяйства, негодуем, когда что мужчины не хотят помогать и возмущаемся: «Тебе бы такую нагрузку!» Так почему же, когда вдруг находится такой мужчина, который готов взять на себя ответственность за воспитание ребенка и нагрузку по ведению домашнего хозяйства, мы тут же удивленно поднимаем брови и с осуждением восклицаем: «Да он просто подкаблучник! И не по своей воле! И тряпка!»

Милые женщины! Вы определитесь, чего хотите. Я же пришла к одному определенному выводу — на такие жертвы (я имею в виду социальные — ведь мы живем среди людей) могут решиться лишь сильные мужчины. Я имею в виду — настоящие. А вы так не считаете?

Истории записаны
Марией Палей